Шерлок Паб  


Голубой карбункул

Артур Конан-Дойль
Голубой карбункул


На третий день Рождества зашел я к Шерлоку Холмсу, чтобы поздравить его с праздником. Он лежал на кушетке в красном халате; по правую руку от него была подставка для трубок, а по левую - груда помятых утренних газет которые он, видимо, только что просматривал. Рядом с кушеткой стоял стул, на его спинке висела сильно поношенная, потерявшая вид фетровая шляпа. Холмс, должно быть очень внимательно изучал эту шляпу, так как тут же на сиденье стула лежали пинцет и лупа.

- Вы заняты? - сказал я. - Я вам не помешал?

- Нисколько, - ответил он. - Я рад, что у меня есть друг, с которым я могу обсудить результаты некоторых моих изысканий. Дельце весьма заурядное, но с этой вещью, - он ткнул большим пальцем в сторону шляпы, - связаны кое-какие любопытные и даже поучительные события.

Я уселся в кресло и стал греть руки у камина, где потрескивал огонь. Был сильный мороз; окна покрылись плотными ледяными узорами.

- Хотя эта шляпа кажется очень невзрачной, она, должно быть, связана с какой-нибудь кровавой историей, - заметил я. - Очевидно, она послужит ключом к разгадке страшной тайны, и благодаря ей вам удастся изобличить и наказать преступника.

- Нет, - засмеялся Шерлок Холмс, - тут не преступление, а мелкий, смешной эпизод, который всегда может произойти там, где четыре миллиона человек толкутся на площади в несколько квадратных миль. В таком колоссальном человеческом улье возможны любые комбинации событий и фактов, возникает масса незначительных, но загадочных и странных происшествий, хотя ничего преступного в них нет. Нам уже приходилось сталкиваться с подобными случаями.

- Еще бы! - воскликнул я. - Из последних шести эпизодов, которыми я пополнил свои записки, три не содержат ничего беззаконного.

- Совершенно верно. Вы имеете в виду мои попытки обнаружить бумаги Ирен Адлер, интересный случай с мисс Мэри Сазерлэнд и приключения человека с рассеченной губой. Не сомневаюсь, что и это дело окажется столь же невинным. Вы знаете Питерсона, посыльного?

- Да.

- Этот трофей принадлежит ему.

- Это его шляпа?

- Нет, он нашел ее. Владелец ее неизвестен. Я прошу вас рассматривать эту шляпу не как старую рухлядь, а как предмет, таящий в себе серьезную задачу... Однако прежде всего, как эта шляпа попала сюда. Она появилась в первый день Рождества вместе с отличным жирным гусем, который в данный момент наверняка жарится у Питерсона в кухне. Произошло это так. На Рождество, в четыре часа утра, Питерсон, человек, как вы знаете, благородный и честный, возвращался с пирушки домой по улице Тоттенхем-Кортроуд. При свете газового фонаря он заметил, что перед ним, слегка пошатываясь, идет какой-то субъект и несет на плече белоснежного гуся. На углу Гудж-стрит к незнакомцу пристали хулиганы. Один из них сбил с него шляпу, а незнакомец, отбиваясь, размахнулся палкой и попал в витрину магазина, оказавшуюся у него за спиной. Питерсон кинулся вперед, чтобы защитить его, но тот, испуганный тем, что разбил стекло, увидев бегущего к нему человека, бросил гуся, помчался со всех ног и исчез в лабиринте небольших переулков, лежащих позади Тоттенхем-Корт-роуд. Питерсон был в форме, и это, должно быть, больше всего и напугало беглеца. Хулиганы тоже разбежались, и посыльный остался один на поле битвы, оказавшись обладателем этой понятой шляпы и превосходного рождественского гуся...

- ...которого Питерсон, конечно, возвратил незнакомцу?

- В том-то и загвоздка, дорогой друг. Правда, на карточке, привязанной к левой лапке гуся, было написано: "Для миссис Генри Бейкер", а на подкладке шляпы можно разобрать инициалы "Г. Б.". Но в Лондоне живет несколько тысяч Бейкеров и несколько сот Генри Бейкеров, так что нелегко вернуть потерянную собственность одному из них.

- Что же сделал Питерсон?

- Зная, что меня занимает решение даже самых ничтожных загадок, он попросту принес мне и гуся и шляпу. Гуся мы продержали вплоть до сегодняшнего утра, когда стало ясно, что, несмотря на мороз, его все же лучше незамедлительно съесть. Питерсон унес гуся, и с гусем произошло то, к чему он уготован судьбой, а у меня осталась шляпа незнакомца, потерявшего свой рождественский ужин.

- Он не помещал объявления в газете?

- Нет.

- Как же вы узнаете, кто он?

- Только путем размышлений.

- Размышлений над этой шляпой?

- Конечно.

- Вы шутите! Что можно извлечь из этого старого рваного фетра?

- Вот лупа. Попробуйте применить мой метод. Что вы можете сказать о человеке, которому принадлежала эта шляпа?

Я взял рваную шляпу и уныло повертел ее в руках. Самая обыкновенная черная круглая шляпа, жесткая, сильно поношенная. Шелковая подкладка, некогда красная, теперь выцвела. Фабричную марку мне обнаружить не удалось, но, как и сказал Холмс, внутри сбоку виднелись инициалы "Г. Б.". На полях я заметил петельку для придерживавшей шляпу резинки, но самой резинки не оказалось. Вообще шляпа была мятая, грязная, покрытая пятнами. Впрочем, заметны были попытки замазать эти пятна чернилами.

- Я ничего в ней не вижу,- сказал я, возвращая шляпу Шерлоку Холмсу.

- Нет, Уотсон, видите, но не даете себе труда поразмыслить над тем, что видите. Вы слишком робки в своих логических выводах.

- Тогда, пожалуйста, скажите, какие же выводы делаете вы?

Холмс взял шляпу в руки и стал пристально разглядывать ее проницательным взглядом, свойственным ему одному.

- Конечно, не все достаточно ясно, - заметил он, - но кое-что можно установить наверняка, а кое-что предположить с разумной долей вероятия. Совершенно очевидно, например, что владелец ее - человек большого ума и что три года назад у него были изрядные деньги, а теперь настали черные дни. Он всегда был предусмотрителен и заботился о завтрашнем дне, но мало-помалу опустился, благосостояние его упало, и мы вправе предположить, что он пристрастился к какому-нибудь пороку,-быть может, к пьянству. По-видимому, из-за этого и жена его разлюбила...

- Дорогой Холмс...

- Но в какой-то степени он еще сохранил свое достоинство,- продолжал Холмс, не обращая внимания на мое восклицание. - Он ведет сидячий образ жизни, редко выходит из дому, совершенно не занимается спортом. Этот человек средних лет, у него седые волосы, он мажет их помадой и недавно подстригся. Вдобавок я почти уверен, что в доме у него нет газового освещения.

- Вы, конечно, шутите, Холмс.

- Ничуть. Неужели даже теперь, когда я все рассказал, вы не понимаете, как я узнал об этом?

- Считайте меня идиотом, но должен признаться, что я не в состоянии уследить за ходом ваших мыслей. Например, откуда вы взяли, что он умен?

Вместо ответа Холмс нахлобучил шляпу себе на голову. Шляпа закрыла его лоб и уперлась в переносицу.

- Видите, какой размер! - сказал он.- Не может же быть совершенно пустым такой большой череп.

- Ну, а откуда вы взяли, что он обеднел?

- Этой шляпе три года. Тогда были модными плоские поля, загнутые по краям. Шляпа лучшего качества. Взгляните-ка на эту шелковую ленту, на превосходную подкладку. Если три года назад человек был в состоянии купить столь дорогую шляпу и с тех пор не покупал ни одной, значит, дела у него пошатнулись.

- Ну ладно, в этом, пожалуй, вы правы. Но откуда вы могли узнать, что он человек предусмотрительный, а в настоящее время переживает душевный упадок?

- Предусмотрительность - вот она, - сказал он, показывая на петельку от шляпной резинки. - Резинки не продают вместе со шляпой, их нужно покупать отдельно. Раз этот человек купил резинку и велел прикрепить к шляпе, значит, он заботился о том, чтобы уберечь ее от ветра. Но когда резинка оторвалась, а он не стал прилаживать новую, это значит, что он перестал следить за своей наружностью, опустился. Однако, с другой стороны, он пытался замазать чернилами пятна на шляпе, то есть не окончательно потерял чувство собственного достоинства.

- Все это очень похоже на правду.

- Что он человек средних лет, что у него седина, что он недавно стригся, что он помадит волосы - все станет ясным, если внимательно посмотреть на нижнюю часть подкладки в шляпе. В лупу видны приставшие к подкладке волосы, аккуратно срезанные ножницами парикмахера и пахнущие помадой. Заметьте, что пыль на шляпе не уличная - серая и жесткая, а домашняя - бурая, пушистая. Значит, шляпа большей частью висела дома. А следы влажности на внутренней ее стороне говорят о том, как быстро потеет ее владелец, потому что не привык много двигаться.

- А как вы узнали, что его разлюбила жена?

- Шляпа не чищена несколько недель. Мой дорогой Уотсон, если бы я увидел, что ваша шляпа не чищена хотя бы неделю и вам позволяют выходить в таком виде, у меня появилось бы опасение, что вы имели несчастье утратить расположение вашей супруги.

- А может быть, он холостяк?

- Нет, он нес гуся именно для того, чтобы задобрить жену. Вспомните карточку, привязанную к лапке птицы.

- У вас на все готов ответ. Но откуда вы знаете, что у него в доме нет газа?

- Одно-два сальных пятна на шляпе - случайность. Но когда я вижу их не меньше пяти, я не сомневаюсь, что человеку часто приходится пользоваться сальной свечой, -может быть, он поднимается ночью по лестнице, держа в одной руке шляпу, а в другой оплывшую свечу. Во всяком случае, от газа не бывает сальных пятен... Вы согласны со мною?

- Да, все это очень остроумно, - смеясь, сказал я. -Но, как вы сами сказали, тут еще нет преступления. Никто не пострадал - разве что человек, потерявший гуся, - значит, вы ломали себе голову зря.

Шерлок Холмс раскрыл было рот для ответа, но в это мгновение дверь распахнулась, и в комнату влетел Питерсон; щеки у него буквально пылали от волнения.

- Гусь-то, гусь, мистер Холмс! - задыхаясь, прокричал он.

- Ну? Что с ним такое? Ожил он, что ли, и вылетел в кухонное окно? - Холмс повернулся на кушетке, чтобы лучше всмотреться в возбужденное лицо Питерсона.

- Посмотрите, сэр! Посмотрите, что жена нашла у него в зобу!

Питерсон протянул руку, и на ладони его мы увидели ярко сверкающий голубой камень чуть поменьше горошины. Камень был такой чистой воды, что светился на темной ладони, точно электрическая искра. Холмc присвистнул и опустился на кущетку.

- Честной слово, Питерсон, вы нашли сокровище! Надеюсь, вы понимаете, что это такое?

- Алмаз, сэр! Драгоценный камень! Он режет стекло, словно масло!

- Не просто драгоценный камень - это тот самый камень, который...

- Неужели голубой карбункул графини Моркар? - воскликнул я.

- Конечно! Узнаю камень по описаниям, последнее время я каждый день вижу объявления о его пропаже в "Тайме". Камень этот единственный в своем роде, и можно только догадываться о его настоящей цене. Награда в тысячу фунтов, которую предлагают нашедшему, едва ли составляет двадцатую долю его стоимости.

- Тысяча фунтов! О, Боже!

Посыльный бухнулся в кресло, изумленно тараща на нас глаза.

- Награда наградой, но у меня есть основания думать, -сказал Холмс, - что по некоторым соображениям графиня отдаст половину всех своих богатств, только бы вернуть этот камень.

- Если память мне не изменяет, он пропал в гостинице "Космополитен", - заметил я.

- Совершенно верно, двадцать второго декабря, ровно пять дней назад. В краже этого камня обвинен Джон Хорнер, паяльщик. Улики против него так серьезны, что дело направлено в суд. Кажется, у меня есть об этом деле газетный отчет.

Шерлок Холмс долго рылся в газетах, наконец вытащил одну, разгладил ее, сложил пополам и прочитал следующее: "КРАЖА ДРАГОЦЕННОСТЕЙ В ОТЕЛЕ "КОСМОПОЛИТЕН"


Джон Хорнер, 26 лет, обвиняется в том, что 22 сего месяца похитил у графини Моркар из шкатулки драгоценный камень, известный под названием "Голубой карбункул". Джеймс Райдер, служащий отеля, показал, что в день кражи Хорнер припаивал расшатанный прут каминной решетки в комнате графини Моркар. Некоторое время Райдер находился в комнате с Хорнером, но потом его куда-то вызвали. Возвратившись, он увидел, что Хорнер исчез, бюро взломано и маленький сафьяновый футляр, в котором, как выяснилось впоследствии, графиня имела обыкновение держать дагоценный камень, валялся пустой на туалетном столике. Райдер сейчас же сообщил в полицию, и в тот же вечер Хорнер был арестован, но камня не нашли ни при нем, ни у него дома. Кэтрин Кыосек, горничная графини, показала, что, услышав отчаянный крик Райдера, она вбежала в комнату и тоже увидела пустой футляр. Полицейский инспектор Бродстрит из округа "Б" сообщил, что Хорнер отчаянно сопротивлялся при аресте и горячо доказывал свою невиновность. Поскольку стало известно, что арестованный и прежде судился за кражу, судья отказался разбирать дело и передал его суду присяжных. Хорнер, все время высказывавший признаки сильнейшего волнения, упал в обморок и был вынесен из зала суда".

- Гм! Вот и все, что дает нам полицейский суд, -задумчиво сказал Холмс, откладывая газету. - Наша задача теперь - выяснить, каким образом из футляра графини камень попал в гусиный зоб. Видите, Уотсон, наши скромные размышления оказались не такими уж незначительными. Итак, вот камень. Этот камень был в гусе, а гусь у мистера Генри Бейкера, у того самого обладателя старой шляпы, которого я пытался охарактеризовать, чем и нагнал на вас невыносимую скуку. Что ж, теперь мы должны серьезно заняться розысками этого джентльмена и установить, какую роль он играл в таинственном происшествии. Прежде всего испробуем самый простой способ: напечатаем объявление во всех вечерних газетах. Если таким путем не достигнем цели, прибегнем к иным методам.

- Что вы напишете в объявлении?

- Дайте мне карандаш и клочок бумаги. "На углу Гуджстрит найдены гусь и черная фетровая шляпа. Мистер Генри Бейкер может получить их сегодня на Бейкер

стрит, 221-б, в 6.30 вечера". Коротко и ясно.

- Весьма. Но заметит ли он объявление?

- Конечно. Он просматривает теперь все газеты: человек он бедный, и рождественский гусь для него целое состояние. Он до такой степени был напуган, услышав звон разбитого стекла и увидев бегущего Питерсона, что кинулся бежать, не думая ни о чем. Но потом он, конечно, пожалел, что испугался и бросил гуся. В газете мы упоминаем его имя, и любой знакомый обратит его внимание на нашу публикацию... Так вот, Питерсон, бегите в бюро объявлений, чтобы они поместили эти строки в вечерних газетах.

- В каких, сэр?

- В "Глоб", "Стар", "Пэлл-Мэлл", "Сент-Джеймс газетт", "Ивнинг ньюс стандард", "Эхо" - во всех, какие придут вам на ум.

- Слушаю, сэр! А как быть с камнем?

- Ах да! Камень я пока оставлю у себя. Благодарю вас. А на обратном пути, Питерсон, купите гуся и принесите его мне. Мы ведь должны дать этому джентльмену гуся взамен того, которым в настоящее время угощается ваша семья.

Посыльный ушел, а Холмс взял камень и стал рассматривать его на свет.

- Славный камешек! - сказал он.- Взгляните, как он сверкает и искрится. Как и всякий драгоценный камень, он притягивает к себе преступников, словно магнит. Вот уж подлинно ловушка сатаны. В больших старых камнях каждая грань может рассказать о каком-нибудь кровавом злодеянии. Этому камню нет еще и двадцати лет. Его нашли на берегу реки Амоу, в Южном Китае, и замечателен он тем, что имеет все свойства карбункула, кроме одного: он не рубиново-красный, а голубой. Несмотря на его молодость, с ним уже связано много ужасных историй. Из-за сорока граней кристаллического углерода многих ограбили, кого-то облили серной кислотой, было два убийства и одно самоубийство. Кто бы сказал, что такая красивая безделушка ведет людей в тюрьму и на виселицу! Я запру камень в свой несгораемый шкаф и напишу графине, что он у нас.

- Как вы считаете, Хорнер не виновен?

- Не знаю.

- А Генри Бейкер замешан в это дело?

- Вернее всего, Генри Бейкер здесь ни при чем. Я думаю, ему и в голову не пришло, что, будь этот гусь из чистого золота, он и то стоил бы дешевле. Все очень скоро прояснится, если Генри Бейкер откликнется на наше объявление.

- А до тех пор вы ничего не хотите предпринять?

- Ничего.

- В таком случае я навещу своих пациентов, а вечером снова приду сюда. Я хочу знать, чем окончится это запутанное дело.

- Буду рад вас видеть. Я обедаю в семь. Кажется, к обеду будет куропатка. Кстати, в связи с недавними событиями не попросить ли миссис Хадсон тщательно осмотреть ее зоб?

Я немного задержался, и было уже больше половины седьмого, когда я снова попал на Бейкер-стрит. Подойдя к дому Холмса, я увидел, что в ярком полукруге света, падавшем из окна над дверью, стоит высокий мужчина в шотландской шапочке и в наглухо застегнутом до подбородка сюртуке. Как раз в тот момент, когда я подошел, дверь отперли, и мы одновременно вошли к Шерлоку Холмсу.

- Если не ошибаюсь, мистер Генри Бейкер? - сказал Холмс, поднимаясь с кресла и встречая посетителя с тем непринужденным радушным видом, который он так умело напускал на себя.-Пожалуйста, присаживайтесь поближе к огню, мистер Бейкер. Вечер сегодня холодный, а мне кажется, лето вы переносите лучше, чем зиму... Уотсон, вы пришли как раз вовремя... Это ваша шляпа, мистер Бейкер?

- Да, сэр, это, несомненно, моя шляпа. Бейкер был крупный, сутулый человек с большой головой, с широким умным лицом и остроконечной каштановой бородкой. Красноватые пятна на носу и щеках и легкое дрожание протянутой руки подтверждали догадку Холмса о его наклонностях. На нем был порыжелый сюртук, застегнутый на все пуговицы, а на тощих запястьях, торчащих из рукавов, не было видно манжет. Он говорил глухо и отрывисто, старательно подбирая слова, и производил впечатление человека интеллигентного, но сильно помятого жизнью.

- У нас уже несколько дней хранится ваша шляпа и ваш гусь, - сказал Холмс. - Мы ждали, что вы дадите в газете объявление о пропаже. Не понимаю, почему вы этого не сделали.

Наш посетитель смущенно усмехнулся.

- У меня не так много шиллингов, как бывало когда-то, -сказал он. - Я был уверен, что хулиганы, напавшие на меня унесли с собой и шляпу, и птицу, и не хотел тратить деньги по-пустому.

- Вполне естественно. Между прочим, нам ведь пришлось съесть вашего гуся.

- Съесть? - Наш посетитель в волнении поднялся со стула.

- Да ведь он все равно испортился бы,- продолжал Холмс.- Но я полагаю, что вон та птица на буфете, совершенно свежая и того же веса, заменит вам вашего гуся.

- О, конечно, конечно! - ответил мистер Бейкер, облегченно вздохнув.

- Правда, у нас от вашей птицы остались перья, лапки и зоб, так что, если захотите...

Бейкер от души расхохотался.

- Разве только на память о моем приключении,- сказал он.- Право, не знаю, на что мне могут пригодиться disjecta membra (Останки - лат.) моего покойного знакомца! Нет, сэр, с вашего разрешения я лучше ограничусь тем превосходным гусем, которого я вижу на буфете.Шерлок Холмс многозначительно посмотрел на меня и чуть заметно пожал плечами.- Итак, вот ваша шляпа и ваш гусь, -сказал он. - Кстати, не скажете ли мне, где вы достали того гуся? Я кое-что смыслю в птице и, признаться, редко видывал столь откормленный экземпляр.- Охотно, сэр,- сказал Бейкер, встав и сунув под мышку своего нового гуся.- Наша небольшая компания посещает трактир "Альфа", близ Британского музея, мы, понимаете ли, проводим в музее целый день. А в этом году хозяин трактира Уиндигейт, отличный человек, основал "гусиный клуб". Каждый из нас выплачивает по нескольку пенсов в неделю и к Рождеству получает гуся. Я целиком выплатил свою долю, ну а остальное вам известно. Весьма обязан вам, сэр, - ведь неудобно солидному человеку в моем возрасте носить шотландскую шапочку.

Он поклонился нам с комически торжественным видом и ушел.

- С Генри Бейкером покончено, - сказал Холмс, закрывая за ним дверь. - Совершенно очевидно, что он понятия не имеет о драгоценном камне. Вы очень голодны, Уотсон?

- Не особенно.

- Тогда я предлагаю превратить обед в ужин и немедленно отправиться по горячим следам.

- Я готов.

Был морозный вечер, и нам пришлось надеть пальто и обмотать себе шею шарфом. Звезды холодно сияли на безоблачном, ясном небе, и пар от дыхания прохожих был похож на дымки от пистолетных выстрелов. Четко и гулко раздавались по улицам наши шаги. Мы шли по Уимпол-стрит, Харли-стрит, через Уитмор-стрит, вышли на Оксфорд-стрит и через четверть часа были в Блумсбери, возле трактира "Альфа", скромного заведения на углу одной из улиц, ведущих к Холборну. Холмс вошел в бар и заказал две кружки пива краснощекому трактирщику в белом переднике.

- У вас, надо полагать, превосходное пиво, если оно не хуже ваших гусей, - сказал Холмс.

- Моих гусей? - Трактирщик, казалось, был изумлен.

- Да. Полчаса назад я беседовал с мистером Генри Бейкером, членом вашего "гусиного клуба".

- А, понимаю. Но видите ли, сэр, гуси-то ведь не мои.

- В самом деле? А чьи же?

- Я купил две дюжины гусей у одного торговца в Ковент-Гарден.

- Да ну? Я знаю кое-кого из них. У кого же вы купили?

- Его зовут Брекинридж.

- Нет, Брекинриджа я не знаю. Ну, за ваше здоровье, хозяин, и за процветание вашего заведения! Доброй ночи!

- А теперь к мистеру Брекинриджу, - сказал Холмс, выходя на мороз и застегивая пальто. - Не забудьте, Уотсон, что на одном конце нашей цепи всего только безобидный гусь, зато к другому ее концу прикован человек, которому грозит не меньше семи лет каторги, если мы не докажем его невиновность. Возможно, впрочем, что наши розыски обнаружат, что виноват именно он, но, во всяком случае, в наших руках нить, ускользнувшая от полиции и случайно попавшая к нам. Дойдем же до конца этой нити, как бы печален этот конец ни был. Итак, поворот на юг, и шагом марш!

Мы пересекли Холборн, пошли по Энделл-стрит и через какие-то трущобы вышли на Ковентгарденский рынок. На одной из самых больших лавок было написано: "Брекинридж". Хозяин лавки, человек с лошадиным лицом и холеными бакенбардами, помогал мальчику запирать ставни.

- Добрый вечер! Каков морозец, а? - сказал Холмс.

Торговец кивнул головой, бросив вопросительный взгляд на моего друга.

- Гуси, видно, распроданы? - продолжал Холмс, указывая на пустой мраморный прилавок.

- Завтра утром можете купить хоть пятьсот штук.

- Завтра они мне ни к чему.

- Вон в той лавке, где горит свет, кое-что осталось.

- Да? Но меня направили к вам.

- Кто же?

- Хозяин "Альфы".

- А! Я отослал ему две дюжины.

- Отличные были гуси! Откуда вы их достали?

К моему удивлению, вопрос этот привел торговца в бешенство.

- А ну-ка, мистер, - сказал он, поднимая голову и упирая руки в бока, - к чему вы клоните? Говорите прямо.

- Я говорю достаточно прямо. Мне хотелось бы знать, кто продал вам тех гусей, которых вы поставляете в "Альфу".

- Вот и не скажу.

- Не скажете - и не надо. Велика важность! Чего вы кипятитесь из-за таких пустяков?

- Кипячусь? Небось, на моем месте и вы кипятились бы, если бы к вам так приставали! Я плачу хорошие деньги за хороший товар, и, казалось бы, дело с концом. Так нет: "где гуси?", "у кого вы купили гусей?", "кому вы продали гусей?" Можно подумать, что на этих гусях свет клином сошелся, когда послушаешь, какой из-за них подняли шум!

- Какое мне дело до других, которые пристают к вам с расспросами! - небрежно сказал Холмс. - Не хотите говорить -не надо. Но я понимаю толк в птице и держал пари на пять фунтов стерлингов, что гусь, которого я ел, выкормлен в деревне.

- Вот и пропали ваши фунты! Гусь-то городской! - выпалил торговец.

- Быть не может.

- А я говорю, городской!

- Ни за что не поверю!

- Уж не думаете ли вы, что смыслите в этом деле больше меня? Я ведь этим делом занимаюсь чуть не с пеленок. Говорю вам, все гуси, проданные в "Альфу", выкормлены в городе.

- И не пытайтесь меня убедить в этом.

- Хотите пари?

- Это значило бы попросту взять у вас деньги. Я уверен, что прав. Но у меня при себе есть соверен, и я готов поставить его, чтобы проучить вас за упрямство.

Торговец ухмыльнулся.

- Принеси-ка мне книги, Билл, - сказал он.

Мальчишка принес две книги: одну тоненькую, а другую большую, засаленную, и положил их на прилавок под лампой.

- Ну-с, мистер Спорщик, - сказал торговец, - я считал, что сегодня распродал всех гусей, но, ей-ей, Бог занес ко мне в лавку еще одного. Видите эту книжку?

- Ну и что же?

- Это список тех, у кого я покупаю товар. Видите? Вот здесь, на этой странице, имена деревенских поставщиков, а цифра после каждой фамилии обозначает страницу в гроссбухе, где ведутся их счета. А эту страницу, исписанную красными чернилами, видите? Это список моих городских поставщиков. Взгляните-ка на третью фамилию. Прочтите ее вслух.

- "Миссис Окшотт, Брикстон-роуд, 117, страница 249",-прочел Холмс.

- Совершенно правильно. Теперь откройте 249-ю страницу в гроссбухе.

Холмс открыл указанную страницу: "Миссис Окшотт, Брикстон-роуд, 117 - поставщица дичи и яиц".

- А что гласит последняя запись?

- "Декабрь, двадцать второго. Двадцать четыре гуся по семь шиллингов шесть пенсов".

- Правильно. Запомните это. А внизу?

- "Проданы мистеру Уиндигейту, "Альфа", по двенадцать шиллингов".

- Ну, что вы теперь скажете?

Шерлок Холмс, казалось, был глубоко огорчен. Вынув соверен из кармана, он бросил его на прилавок, повернулся и вышел молча, с расстроенным видом. Однако, пройдя несколько шагов, он остановился под фонарем и рассмеялся своим особенным - веселым и беззвучным - смехом.

- Если у человека такие бакенбарды и такой красный платок в кармане, у него можно выудить все что угодно, предложив ему пари, - сказал он. - Я утверждаю, что и за сто фунтов мне не удалось бы получить у него такие подробные сведения, какие я получил, побившись с ним об заклад. Итак, Уотсон, мне кажется, что мы почти у цели. Единственное, что нам осталось решить,-пойдем ли мы к этой миссис Окшотт сейчас или отложим наше посещение до утра. Из слов того грубияна ясно, что этим делом интересуется еще кто-то и я...

Громкий шум, донесшийся внезапно из лавки, которую мы только что покинули, не дал Холмсу договорить. Обернувшись, мы увидели в желтом свете качающейся лампы какого-то невысокого, краснолицого человека. Брекинридж, стоя в дверях лавки, яростно потрясал перед ним кулаками.

- Хватит с меня и вас и ваших гусей! - орал Брекинридж.- Проваливайте вы все к дьяволу! Если вы еще раз сунетесь ко мне с дурацкими расспросами, я спущу цепную собаку. Приведите сюда миссис Окшотт, ей я отвечу. А выто тут при чем? Ваших, что ли, я купил гусей!

- Нет, но все же один из них мой, - захныкал человек.

- Ну и спрашивайте его тогда у миссис Окшотт!

- Она мне велела узнать у вас.

- Спрашивайте хоть у прусского короля! С меня хватит! Убирайтесь отсюда! - Он яростно бросился вперед, и человечек быстро исчез во мраке.

- Ага, нам, кажется, не придется идти на Брикстон-роуд,-прошептал Холмс. - Пойдем посмотрим, не пригодится ли нам этот субъект.

Пробираясь между кучками ротозеев, бродящих вокруг освещенных ларьков, мой друг быстро нагнал человечка и положил ему руку на плечо. Тот порывисто обернулся, и при свете газового фонаря я увидел, как сильно он побледнел.

- Кто вы такой? Что вам надо? - спросил он дрожащим голосом.

- Извините меня, - мягко сказал Холмс, - но я случайно слышал, что вы спрашивали у этого торговца. Я думаю, что могу быть вам полезен.

- Вы? Кто вы такой? Откуда вы знаете, что мне нужно?

- Меня зовут Шерлок Холмс. Моя профессия - знать то, чего не знают другие.

- О том, что мне нужно, вы ничего не можете знать.

- Прошу прощения, но я знаю все. Вы пытаетесь установить, куда попали гуси, проданные миссис Окшотт с Брикстон-роуд торговцу Брекинриджу, который, в свою очередь, продал их мистеру Уиндигейту, владельцу "Альфы", а тот передал "гусиному клубу", членом которого является Генри Бейкер.

- Сэр, вы-то мне и нужны! - вскричал человек, протягивая дрожащие руки. - Я просто не могу выразить, как все это важно для меня!

Шерлок Холмс остановил проезжавшего извозчика.

- В таком случае лучше разговаривать в уютной комнате, чем тут, на ветреной рыночной площади, - сказал он. - Но прежде чем отправиться в путь, скажите, пожалуйста, кому я имею удовольствие оказывать посильную помощь?

Человечек заколебался на мгновение.

- Меня зовут Джон Робинсон,- сказал он, отводя глаза.

- Нет, мне нужно настоящее имя, - ласково сказал Холмс.- Гораздо удобнее иметь дело с человеком, который действует под своим настоящим именем.

Бледные щеки незнакомца загорелись румянцем.

- В таком случае, - сказал он, - мое имя - Джеймс Райдер.

- Так я и думал. Вы служите в отеле "Космополитен". Садитесь, пожалуйста, в кэб, и вскоре я расскажу вам все, что вы пожелаете узнать.

Маленький человечек не двигался с места. Он смотрел то на Холмса, то на меня с надеждой и испугом: он не знал, ждет ли его беда или удача. Наконец он сел в экипаж, и через полчаса мы были в гостиной на Бейкер-стрит.

Дорогой никто не произнес ни слова. Но спутник наш так учащенно дышал, так крепко сжимал и разжимал ладони, что было ясно, в каком нервном возбуждении он пребывает.

- Ну, вот мы и дома! - весело сказал Холмс.- Что может быть лучше пылающего камина в такую погоду! Вы, кажется, озябли, мистер Райдер. Садитесь, пожалуйста, в плетеное кресло. Я только надену домашние туфли, и мы сейчас же займемся вашим делом. Ну вот, готово! Так вы хотите знать, что стало с теми гусями?

- Да, сэр.

- Пожалуй, вернее, с тем гусем? Мне кажется, вас интересовал лишь один из них - белый, с черной полосой на хвосте...

Райдер затрепетал от волнения.

- О, сэр! - вскричал он. - Вы можете сказать, где находится этот гусь?

- Он был здесь.

- Здесь?

- Да, и оказался необыкновенным гусем. Не удивительно, что вы заинтересовались им. После своей кончины он снес яичко - прелестное, сверкающее голубое яичко. Оно здесь, в моей коллекции.

Наш посетитель, шатаясь, поднялся с места и правой рукой ухватился за каминную полку. Холмс открыл несгораемый шкаф и вытащил оттуда голубой карбункул, сверкавший, словно звезда, холодным, ярким, переливчатым блеском. Райдер стоял с искаженным лицом, не зная, потребовать ли камень себе или отказаться от него.

- Игра проиграна, Райдер, - спокойно сказал Шерлок Холмс. - Держитесь крепче на ногах, не то упадете в огонь. Помогите ему сесть, Уотсон. Он еще не умеет хладнокровно мошенничать. Дайте ему глоток бренди. Так! Теперь он хоть немного похож на человека. Ну и жалкая же личность!

Райдер едва держался на ногах, но водка вызвала у него на щеках слабый румянец, и он сел, испуганно глядя на своего обличителя.

- Я знаю почти все, у меня в руках почти все улики, и вы не многое сможете добавить. И все-таки рассказывайте, чтобы в деле не оставалось ни малейшей неясности. Откуда вы узнали, Райдер, о голубом карбункуле графини Моркар?

- Мне сказала о нем Кэтрин Кьюсек, - ответил тот дрожащим голосом.

- Знаю, горничная ее сиятельства. И искушение легко завладеть богатством оказалось сильнее вас, как это неоднократно бывало и с более достойными людьми. И вы не особенно выбирали средства для достижения своей цели. Мне кажется, Райдер, из вас получится порядочный негодяй! Вы знали, что этот паяльщик Хорнер был уже уличен в воровстве и что подозрения раньше всего падут на него. Что же вы сделали? Вы сломали прут каминной решетки в комнате графини - вы и ваша сообщница Кьюсек - и устроили так, что именно Хорнера послали сделать ремонт. Когда Хорнер ушел, вы взяли камень из футляра, подняли тревогу, и бедняга был арестован. После этого...

Тут Райдер внезапно сполз на ковер и обеими руками обхватил колени моего друга.

- Ради Бога, сжальтесь надо мной! - закричал он. -Подумайте о моем отце, о моей матери. Это убьет их! Я никогда не воровал, никогда! Это не повторится, клянусь вам! Я поклянусь вам на Библии! О, не доводите этого дела до суда! Ради Христа, не доводите дела до суда!

- Ступайте на место, - сурово сказал Холмс. - Сейчас вы готовы ползать на коленях. А что вы думали, когда отправляли беднягу Хорнера на скамью подсудимых за преступление, в котором он не повинен?

- Я могу скрыться, мистер Холмс! Я уеду из Англии, сэр! Тогда обвинение против него отпадет...

- Гм, мы еще потолкуем об этом. А пока послушаем, что же действительно случилось после воровства. Каким образом камень попал в гуся, и как этот гусь попал на рынок? Говорите правду, ибо для вас правда - единственный путь к спасению.

Райдер повел языком по пересохшим губам.

- Я расскажу всю правду, - сказал он. - Когда арестовали Хорнера, я решил, что мне лучше унести камень на случай, если полиции придет в голову обыскать меня и мою комнату. В гостинице не было подходящего места, чтобы спрятать камень. Я вышел, будто бы по служебному делу, и отправился к своей сестре. Она замужем за неким Окшоттом, живет на Брикстон-роуд и занимается тем, что откармливает домашнюю птицу, для рынка. Каждый встречный казался мне полицейским или сыщиком, и, несмотря на холодный ветер, пот градом струился у меня по лбу. Сестра спросила, почему я так бледен, не случилось ли чего. Я сказал, что меня взволновала кража драгоценности в нашем отеле. Потом я прошел на задний двор, закурил трубку и стал раздумывать, что бы предпринять.

Есть у меня приятель по имени Модели, который сбился с пути и только что отбыл срок наказания в Пентонвиллской тюрьме. Мы встретились с ним, разговорились, и он рассказал мне, как воры сбывают краденое. Я понимал, что он меня не выдаст, так как я сам знал за ним кое-какие грехи, и потому решил идти прямо к нему в Килберн и посвятить его в свою тайну. Он научил бы меня, как превратить этот камень в деньги. Но как добраться туда? Я вспомнил о тех терзаниях, которые пережил по пути из гостиницы. Каждую минуту меня могли схватить, обыскать и найти камень в моем жилетном кармане. Я стоял, прислонившись к стене, рассеянно глядя на гусей, которые, переваливаясь, бродили у моих ног, и внезапно мне пришла в голову мысль, как обмануть самого ловкого сыщика в мире...

Несколько недель назад сестра обещала, что к Рождеству я получу от нее отборнейшего гуся в подарок, а она слово держит. И я решил взять гуся сейчас же и в нем пронести камень. Во дворе был какой-то сарай, я загнал за него огромного, очень хорошего гуся, белого, с полосатым хвостом. Потом поймал его, раскрыл ему клюв и как можно глубже засунул камень ему в глотку. Гусь глотнул, и я ощутил рукою, как камень прошел в зоб. Но гусь бился и хлопал крыльями, и сестра вышла узнать в чем дело. Я повернулся, чтобы ответить, и негодный гусь вырвался у меня из рук и смещался со стадом.

"Что ты делал с птицей, Джеймс?" - спросила сестра.

"Да вот ты обещала подарить мне гуся к Рождеству. ЯЯЯ и пробовал, какой из них пожирнее".

"О, мы уже отобрали для тебя гуся, - сказала она, - мы так и называли его: "Гусь Джеймса". Вон тот, большой, белый. Гусей всего двадцать шесть, из них один тебе, а две дюжины на продажу".

"Спасибо, Мэгги, - сказал я. - Но если тебе все равно, дай мне того, которого я поймал".

"Твой тяжелее по крайне мере фунта на три, и мы специально откармливали его".

"Ничего, мне хочется именно этого, я бы сейчас и взял его с собой".

"Твое дело, - сказала сестра обиженно. - Какого же ты хочешь взять?"

"Вон того белого, с черной полосой на хвосте... Вон он, в середине стада".

"Пожалуйста, режь его и бери!"

Я так и сделал, мистер Холмс, и понес птицу в Килберн. Я рассказал своему приятелю обо всем - он из тех, с которыми можно говорить без стеснения. Он хохотал до упаду, потом мы взяли нож и разрезали гуся. У меня остановилось сердце, когда я увидел, что произошла ужасная ошибка, и камня нет. Я бросил гуся, пустился бегом к сестре. Влетел на задний двор - гусей там не было.

"Где гуси, Мэгги?" - крикнул я.

"Отправила торговцу".

"Какому торговцу?"

"Брекинриджу на Ковент-Гарден".

"А был среди них один с полосатым хвостом - такой же, какого я взял?" - спросил я.

"Да, Джеймс, ведь было два гуся с полосатыми хвостами, я вечно путала их".

Тут, конечно, я понял все и со всех ног помчался к этому самому Брекинриджу. Но он уже распродал гусей и не хотел сказать кому. Вы слышали сами, как он со мной разговаривал. Сестра думает, что я сошел с ума. Порой мне самому кажется, что я сумасшедший. И вот... теперь я презренный вор, хотя даже не прикоснулся к богатству, ради которого погубил себя. Боже, помоги мне! Боже, помоги! - Он закрыл лицо руками и судорожно зарыдал.

Потом наступило долгое молчание, лишь слышны были тяжелые вздохи Райдера, да мой друг мерно постукивал пальцами по столу. Вдруг Шерлок Холмс встал и распахнул настежь дверь.

- Убирайтесь! - проговорил он.

- Что? Сэр, да благословит вас небо!

- Ни слова! Убирайтесь отсюда!

Повторять не пришлось. На лестнице загрохотали стремительные шаги, внизу хлопнула дверь, и с улицы донесся быстрый топот.

- В конце концов, Уотсон, - сказал Холмс, протягивая руку к глиняной трубке, - я работаю отнюдь не затем, чтобы исправлять промахи нашей полиции. Если бы Хорнеру грозила опасность, тогда другое дело. Но Райдер не станет показывать против него, и обвинение рухнет. Возможно, я укрываю мошенника, но зато спасаю его душу. С этим молодцом ничего подобного не повторится,- он слишком напуган. Упеките его сейчас в тюрьму, и он не развяжется с ней всю жизнь. Кроме того, нынче праздники, надо прощать грехи. Случай столкнул нас со странной и забавной загадкой, и решить ее - само по себе награда. Если вы будете любезны и позволите, мы немедленно займемся новым "исследованием", в котором опять-таки фигурирует птица: ведь к обеду у нас куропатка.

 (голосов: 2)



Guinness
Kilkenny
Warsteiner
Carlsberg
Hobgoblin
Гримберген Бланш
Гримберген Блонд
Гримберген Дабл-Амбри
Львовское 1715
Tuborg
Львовское Белый Лев
Балтика №0



Рассказы и повести
Конан Дойль  48
Персонажи
Интересно
Лондон времен Шерлока  59
Фильмография
Новости о Шерлоке
Интервью и статьи
Мастерство сыщика





Шерлок Паб
Участник каталога Паб.Net
Work.ua — сайт пошуку роботи №1 в Україні
Work.ua — наш партнер
Шерлок Паб
© Sherlock.kiev.ua 2009-16